* * *
Я садилась за стол, да и локти на стол,
И молилась, чтоб только никто не пришёл,
И, проникнув тоску, многогласие, гвалт,
Рылась ощупью в выжатых, вялых словах:
Чтобы взял под команду философ-прусак
Тараканьи полки в залихватских усах,
Чтобы в небе созвездия, в сердце пожар,
Бубенцы за спиною, счастье ножа,
Чтобы в лунную ночь не сиял почём зря
Молчаливый слезящийся глаз фонаря,
Чтобы хмыкнул кирпич, расступилась стена,
Перестала быть странной родная страна.
Только нужного слова никак не найти,
Да и в самом-то деле надо идти
Не за взмахом ресниц, не за взлётом пера,
А за скрежетом: «Ты обещала вчера…»
И, прижав к животу тяжеленный словарь,
Кувыркалась в желанные жернова
И зубрила слова, падежи, имена:
Чтоб не верить, не думать, не помнить, не знать,
Чтобы мысли шли прямо, как провода,
И журчала вода, и скворчала еда,
Чтобы дверь запиралась на крепкий крючок,
Чтобы ручка в руке не казалась ключом.
Я в общаге живу. И в открытом окне
Отражается небо в рассветном огне
И макушки лохматых плакучих берёз
С колтунами вороньих заброшенных гнёзд.
* * *
Что-то вроде подъёма, петушиного крика беды.
Синеватое утро, струя леденящей воды.
Запотевшие стёкла скребут - стерегут тополя.
Из-под ног убегает, змеёй ускользает земля.
Впопыхах запихались в автобус, троллейбус, трамвай.
Мы назвались груздями, и волосы льнут, как трава,
И на лицах налипшие листья. И в спину стволом.
Загремят медяки. На площадке затянут псалом.
Кто-то имя выводит остатком перста по стеклу.
Мокрой шерстью пахнёт. Тявкает свара в углу.
Перед носом маячит ряд пуговиц, аки сосцы.
Дети смирно серьёзны. Молча угрюмы отцы.
Оболочка худая. Сквозь щели вползает туман,
Забирая тепло. В мире скоро наступит зима.
Это краткое братство покинувших дом поутру
Разойдётся наращивать каждый свою кожуру.
* * *
Охряную соль раскрошили по льду.
И сбивают сосульки с пологих крыш.
Леденцовую Тристию в рот тяну,
И столетий песок хрустит.
В этих землях много разной воды:
Твёрдой, талой, солёной и снеговой.
И бурлит она ледяным ключом,
Сторожит её полусгнивший сруб.
…………………………………….
На огне вскипел боевой котёл,
Где распаренный лавр и морозный тёрн.
Слышен снега скрип да порою смех:
Ночью звёзды спускаются за водой.
ГОСТИ
А ко мне приходил человек.
А.Ахматова
Алые ворота
И фонарь у входа.
Дымные сумерки в нейтральной полосе.
My house is my hostel.
Ходите в гости.
Весёлого мало, но рады всем.
Посидим на кухне,
Пощёлкаем слухи,
Смахнём шелуху на кафельный пол.
И как в древнем Риме,
И сколько там времени,
Ну ладно, пока, спасибо, что зашёл.
Вечер за уроками…
Темнота за окнами.
Чашка и кружка вымыты до скрипа.
Снайпер упорхнул.
Выдерни стрелу.
Драконья-то кровь на поверку липа…
* * *
Я так хотела Вас увидеть,
А Вы сегодня не пришли,
Но я, поверьте, не в обиде.
Коснувшись краешком земли,
Снег, чуть помедлив, шёл обратно,
Легко дыша на фонари.
И было зябко и приятно.
ДВЕ КРУЖКИ (Вальс)
Сколько времени, леший?
Утро? Что ж так темно?
… Вьюга душеньку тешит.
Остывает вино.
Стон озябшего снега
За незрячим окном.
Выстужает нас небо.
Нужно выбрать одно:
То ли близкий? – Далёкий.
То ли давний? – Родной.
То ли светлый? – Глубокий.
Не выходит «одно».
Погулявший, поживший,
Достигавший небес,
Но своё отслуживший
И женившийся бес.
Словно перстень заветный,
Покатился на дно.
Что нам горсти монеток!
Что нам взгляд ледяной!
В пене искристой бальной –
Хмурой вечности ель:
Опаленный, опальный,
Опечаленный… - Где?
- Вон, на чёрта похожий!
Да в простенке же, вон!
…Пусть уж кто помоложе
Поведёт котильон:
Молодой иностранец
С сердцем наперевес,
Победитель красавиц,
Предводитель повес.
…По слепящей метели
Той же тёмной зимой
На шинели с дуэли
Кто-то едет домой.
Впрочем, нет – на бекеше:
Меховой, для тепла…
Леший, что с тобой, леший?
Полно, милый, не плачь!
* * *
Не отрекаются любя,
Но очень редко навещают.
Я перестану ждать тебя
И наконец-то постираю.
Развешу драное бельё,
Коленом вляпавшись в тарелку.
Объевшись, таракан рыгнёт.
На стол посыплется побелка.
И будет в комнате бардак,
На стульях грязная посуда.
Не вычешу из чёлки лак
И умываться позабуду.
Надев засаленный халат,
Дичая при мертвецком свете,
Полезу к форточке дышать
И, кашляя, харкать на ветер.
А ты придёшь, изматерясь
На котлованы долгостройки,
Меся чудовищную грязь,
Вдыхая адский дым помойки.
Пусть даже так, но я хочу,
Чтоб ты пришёл, я в это верю
И даже лампочку вкручу
В подъезде, над лишайной дверью.
* * *
За несладким чаем, сжигающим горло,
Лезешь по щербатой неуступчивой лестнице.
А помнишь, как мы летом бродили по городу,
С хлебом и хохотом, с пивом и с песнями?
Отпускали душу, искупали тело
В пригородной грязной странноприимной речке.
Лица в окнах плавали. Осень свиристела.
Время шло певучими ночными электричками.
Попрощались просто: дескать, только свистни!
Почта ходит быстро и во все концы…
Вот и лепишь бисером полуночные письма,
А на крыше маются кремлёвские зубцы.
ПРОВОДЫ
С богом в дальнюю дорогу!
Путь найдёшь ты, слава богу.
Площадь повела плечом,
Помахал фонарь лучом…
1
- Посиди хоть, обсохни. На улице дождь.
Ну куда ты без зонтика ночью пойдёшь?
- Вот ещё: в Петербург собираться,
А ночного дождя бояться!
- Электричками? Да ты в уме ли? – Отчасти.
Может, впишут в Гороховой, будут друзья.
Роковая красавица, бедная Настя,
Врозь нам странно, а вместе, пожалуй, нельзя.
- И в подъезде ни зги в этом чёртовом доме!
- Как в чернильнице… Чёрт! – Лунный луч на полу.
- За перила держись: тут сам чёрт ногу сломит!
- То-то чудилось мне: кто-то стонет в углу…
2
Февральские сполохи. Синяя снежная гладь.
Кто знает, как больно,
как сладко друзей провожать.
Вдоль улиц знакомых
(ах, окна на том берегу)
В нагой краснотал, плывущий по пояс в снегу.
Когтистою лапой
с крыш свесился дремлющий зверь.
И коржик, как солнце,
неровно поделен на две,
На две половинки (нам даже не надо вина).
По разным тропинкам,
но вместе – на все времена.
А небо простое,
лазурное, как купорос.
Сквозь тонкую кожу пощипывает мороз.
За Левиным полем сердито кричат поезда.
На северо-западе встала большая звезда.
3
В передней снимали пальто и шарфы
И в зеркале стыли на миг.
Ломились столы, расступались шкафы,
Катался в ногах половик.
Потом поднимали гранёный стакан
И что-то заздравное пили.
Кому-то пришлось надавать по рукам,
Кого-то едва не убили.
Валился навстречу обшарпанный пол
И душу туманила рвота.
А гости ревели, стучали об стол
И все провожали кого-то.
